Привет! Вы находитесь на странице, полностью посвященной одной-единственной песне - "I WILL SURVIVE". Песня появилась после того, как в 1978 году Глория попала в тяжелейшую автокатастрофу и провела долгое время в больнице. Врачи сомневались в том, что она вернется на сцену. Именно тогда Глория впервые серьезно обратилась к Богу. Произошло чудо – певица не только выздоровела, но и ее песня-исповедание стала одним из величайших хитов всехнародов. I Will Survive была переведена более чем на 20 языков мира, в том числе и на арабский. В 1980-м за эту песню Глория Гейнор получает Грэмми в номинации «Лучшая диско-запись года». За прошедшие более чем 25 лет была множество раз перезаписана прежде всего самой Глорией Гейнор, а также другими исполнителями от Дитера Болена, Дайаны Росс и Ларисы Долиной до альтернативной группы Cake и рэпера Снуп Доги Дога. В 2000 году эксперты влиятельного музыкального канала VH1 поставили "I Will Survive" на первое место в списке лучших танцевальных песен ХХ столетия. Киноиндустрия продолжает помещать "I Will Survive" на звуковые трэки более пол-дюжины известных художественных картин, среди которых фильм "Men in Black II" (Мужчины в чёрном-2).

Авторская колонка Александра Фишера. Кому он нужен, этот джаз?

24.09.2012
Александр Фишер

Об авторе: трубач Александр Фишер родился в Хабаровске, играл в оркестре Олега Лундстрема и в «Аллегро» Николая Левиновского. В дуэте с пианистом Даниилом Крамером выступал по всему СССР и в зарубежных странах. С 1993 г. живёт и работает в Вене (Австрия). По просьбе автора текст публикуется в авторской редакции.

Иногда бывает интересно разобраться в том, что люди вкладывают в некие устойчивые понятия, что имеют в виду.

«Старый добрый джаз» — звучит подчас (пока ещё!) из уст людей преимущественно старшего поколения. И звучит, как правило, с ностальгическим, добрым оттенком, дескать, — вот было в наши годы «такое», не то, что в нынешние времена… Хотя разные люди, тем более из разных стран, могут подразумевать что-то очень своё, личное о «старом добром джазе», думаю, полезно и нам иногда оглядываться на джазовую историю: ведь там было так много хорошего и поучительного… За столетие с гаком своего существования джаз претерпел удивительные метаморфозы. Трудно соотнести американскую музыку первых десятилетий ХХ века с тем, что часто звучит нынче, именуемое прежним звонким словечком. Под пытливым натиском музыкальных новаторов (и подчас с серьёзным риском непонимания) сдавались один за другим бастионы, прежде казавшиеся нерушимыми: мелодия, гармония и наконец даже «король» джаза — ритм. Да, музыкальную эволюцию не остановить, но было бы не лишне вглядеться в сегодняшнюю ситуацию и постараться сравнить её с прошлым, понять роль этой богатейшей ветви музыки, царствовавшей когда-то безраздельно — не только на американском континенте. Любой обыватель, не лишённый первоначальных сведений о музыке, скажет, что джаз сегодня НЕ находится в центре общественного интереса и, уж точно, редко способен развлекать.

Действительно, кому и зачем он нужен сегодня, этот джаз? ДАЛЕЕ: продолжение авторской колонки Александра Фишера, аудио- и ВИДЕО-примеры

Принято считать, что именно джаз был поп-музыкой первой половины прошлого века. Эта музыка — в разных своих обличьях — сопровождала американского человека везде: дома и на улице, на пароходах, в танцзалах и борделях… Меняясь стилистически — от «разнузданного» диксиленда любого рода до собранного и мастерски срежиссированного свинга больших оркестров и далее, — эта музыка не теряла важнейшего свойства: упругой ритмичности, приспособленности к безостановочному движению, танцу, будь то чарльстон, джиттербаг или буги-вуги. Ритм — движение — жизнь. Эта триада стала естественной и устраивала человека любого возраста, социального положения и цвета кожи.

Download audio file (Coral_Reef.mp3)

(«Coral Reef» by Neal Hefti, Billy May Orchestra)

Популярности джаза как поп-музыки способствовало и «демократичное» звучание инструментов, будь то фортепиано, саксофон или труба, неконвенционные способы владения ими, то есть — не принятые в классической музыке и не свойственные музыке народной. Тому порукой были и расширившиеся границы гармонического оформления мелодий, — с пряной, диссонирующей, подчас весьма острой гармонией, но всегда — привлекательной для публики. Не затрагивая глубин человеческой психологии, джаз первых десятилетий, тем не менее, ярко отражал первичные чувства и эмоции среднего потребителя развлечений. Настойчивый оптимизм — лёгкая грусть — танцевальное неистовство — безмятежная лирика… (Архивная запись)

С другой стороны, тогдашний джаз можно было слушать и «в пол-уха», занимаясь параллельно разговором с приятным собеседником или другими делами — дома, за столиком ресторана или, например, в номере отеля… Джаз мог играть роль того приятного фона, который нынче выполняет поп-музыка и который подчас называют «обойной» музыкой, то есть той, которая нас просто окружает — для настроения, заполнения тишины… На этом массовом поприще первых деятилетий джаза выросли и нашли свой путь сотни талантливых музыкантов, композиторов, аранжировщиков. Искусство и бизнес слились на родине джаза воедино. Без сомнения, музыка того далёкого времени, не претендуя на глубину, была — должна была быть! — привлекательной для многих, для большинства населения и давать ощущение радости, полноценности бытия и, если угодно, оптимизма, свойственного американскому обществу… Уже в джазе того времени непременно было нечто «неправильное», выходящее за пределы привычных классических канонов, но — возбуждающее и приятно раздражавшее уши и души слушателей: тотальное синкопирование; не разрешавшиеся в благостном мажоро-минорном устое гармонии; неведомая ранее лихость виртуозности, то бишь неслыханные технические приёмы исполнителей, граничащие подчас с цирковым трюкачеством, и вообще — переосмысленная роль и функционирование знакомых инструментов; разного рода аранжировочные и прочие находки и «неожиданности». И всё это — как бы освобождённое от чинно зафиксированных схем и с желанным налётом чувственности и даже эротичности… Непредсказуемость импровизаций рождала особое приятное напряжение. (Архивная запись, 1937)

…Однако, под чутким присмотром менеджеров и всех тех, от кого зависел прокат джазовых коллективов, музыка в целом не должна была переставать нравиться массовой публике или, иначе говоря, обязана была приносить хороший доход. Это являлось первоочередным условием. То направление, которое утрачивало популярность, тотчас отвергалось, коллектив терял работу, и редкие примеры меценатства могли бы лишь подтвердить базовое правило бизнеса на родине джаза. Историки джаза поведают нам, что эту благостную картину слияния массовой аудитории с джазом разбили 40-е годы, а именно появление бибопа и боперов. И хотя инерция проката биг-бэндов сохранялась ещё некоторое время, танцевальные залы постепенно стали обслуживаться музыкой и коллективами другого рода, взявшими от джаза, впрочем, многие необходимые для развлекательной индустрии элементы. Количество биг-бэндов сокращалось, малые группы стали преобладать. Конечно, сильные, принципиальные свойства джаза никуда не делись — они видоизменялись в соответствии с эволюцией жанра и новыми условиями. Количество выдающихся музыкантов стало даже возрастать, — ведь именно в малых ансамблях яркие солисты могли проявить себя в полной мере. Вернее, они стали «на виду» и поэтому более востребованы. Но — свершилось «непоправимое»: джаз перестал быть массовой музыкой! Количество любителей концертного джаза стало несоизмеримым с толпами посетителей танцзалов и других потребителей музыки развлечений. Свято место пусто не бывает: бесчисленные коллективы околоджазовой музычки, хоть поначалу и очень похожей на джаз, начали свою неизбежную разрушительную работу по смене ориентиров — в русле новой моды — и отлучению многих любителей от собственно джазовой реальности, которая постепенно становилась совершенно иной. Джаз пошёл своим путём, вернее, многими путями, уходя всё дальше от любителей бездумных развлечений. Сменялись поколения, и с ними менялись музыкальные вкусы. Так, поколение «танцевального» джаза с трудом воспринимало новации «авангардистов», какими называли поначалу людей типа Чарли Паркера (Charlie Parker), Диззи Гиллеспи (Dizzy Gillespie) и их сподвижников. Не только потребители музыки, но и многие музыканты были разделены этими резкими изменениями джазовой реальности. Хорошо известно высказывание Луи Армстронга (Louis Armstrong), который назвал музыку бибопа «выкрутасами». Было много и тех исполнителей, кто старался ассимилироваться в новом стиле, взять от него какие-то элементы и даже идти дальше… Музыка развивалась и подчас усложнялась, появлялись новые тенденции, стили и «под-стили». Так или иначе, джазовые коллективы, покинув тацплощадки, стали появляться не только на сценах джаз-клубов, но и на больших концертных площадках. Количество потребителей джазовой музыки, таким образом, резко сократилось, но среди этих энтузиастов всегда было много таких, кто продолжал любить напористый ритм, драйв, яркие виртуозные соло исполнителей:

Download audio file (Sticks.mp3)

(Sticks by J.Adderley, Adderley Quintet, 1961)

В мою задачу не входит описывать и даже пытаться перечислять многочисленные и прекрасные события джазовой жизни второй половины ХХ века, напоминать о бесчисленных направлениях поиска лучших музыкантов и коллективов, — представителей не только США, но и ряда других стран. Напомню лишь о моде на бразильскую музыку в 60е годы, когда новые чарующие ритмы и сравнительная простота музыки заставили вспомнить о «танцах под джаз». Многие выдающиеся американские музыканты связали себя с этим течением, обогатив звучание босса-нов и самб своими импровизациями и джазовым ощущением. Но это увлечение просуществовало недолго. Сегодня джазовая жизнь продолжается, хотя порой кажется мне натужной и искусственной, «самой в себе». Давно уже ощущается «кризис жанра». Многие говорят, что джаз со всей своей многогранной спецификой себя уже исчерпал. По крайней мере несомненно, что к ХХI веку доля джаза в общей музыкальной палитре истончилась до очень узкой «прослойки».

Отсутствие или невозможность появления новых глобальных или хотя бы бесспорно убедительных идей отчасти возмещается появленим отдельных ярких талантов, чаще всего компилирующих известные идеи в новых комбинациях. Эти музыканты ищут и находят свой неповторимый голос, сохраняя те или иные особенности джаза. Да, средний технический уровень владения инструментами и джазовыми идиомами очень вырос. Хотя многое из звучащей сегодня музыки кажется лично мне неубедительным, творчески несостоятельным, однако виртуозность — индивидуальная и ансамблевая — и высокое качество звуковой аппаратуры подчас как бы компенсируют вторичность звучащего… Музыканты, связавшие свою жизнь с джазом, часто «просто работают», не связывая себя обязательствами искать что-то новое, свой собственный стиль.

Наверное, надо сказать и о том, что очень многие сегодняшние джазмены, любя жанр и не желая из него уходить, переоценивают свои потенциальные возможности и способности. Так, часто не обладая вполне мелодическим даром и не заботясь о его развитии, они создают формальные конструкции, стараясь выглядеть, как они полагают, «современно». Для перспективной сегодняшней музыки нужен особый талант или, по крайней мере, углублённый поиск.

Другая крайность, как мне видится, — это бездумное копирование стиля существующих образцов, которые просто «нравятся». Чрезмерное увлечение «ликами», то есть зафиксированными в учебниках или аудио-записях цитатами мастеров, удручает. Ясно, что эти скопированные фрагменты заведомо вторичны, неорганичны и, оторванные от времени, звучат хуже, чем их первоисточники…

Публика, идущая на концерты развлечься, бывает часто разочарована, ибо не вполне понимает (и не должна понимать?) звучащего со сцены. Большое число слушателей Европы, России и других стран не знает, как, «какими ушами» слушать джаз, особенно новый, чтобы его прочувствовать, понять, получить эмоциональный или интеллектуальный отклик, а то и удовольствие; какие рецепторы включить… Слушатели часто бывают дезориентированы.

«Старая» музыка широко понимаемого мэйнстрима кажется в сегодняшнем воспроизведении неактуальной, если не переосмыслена, и уж, по крайней мере, заведомо проигрывает образцам своего времени. «Новая» же музыка разных направлений грешит искусственностью, неубедительностью, подчас — отходом от ключевых свойств джаза, главным из которых я считаю (продолжаю считать) ощущение свинга…

Всё это я говорю для того, чтобы постараться понять, какие факторы всё больше отдаляют музыку джаза от аудитории.

В некоторых европейских странах сильна тенденция создания «интеллектуальных» композиций и «музыки для музыки», то есть такой музыки, которая как бы и не предназначена для эмоционального сопереживания. Здесь есть когорта слушателей, кто скептически относится к сегодняшнему американскому джазу, считая его слишком коммерческим или технократическим. В поле интереса таких слушателей, кого я лично знаю, находятся звуковые, сонорные поиски самого разного рода, импровизации, проходящие вроде бы по разряду джаза, а с другой стороны, такие национальные школы, как румынская, болгарская, турецкая и т.д., где сильно слияние джазовых и народных традиций.

Можно было бы сказать, что джазовая жизнь, какая она есть, устоялась и является маленькой, но важной частью культурного и социального ландшафта развитого общества. Однако, похоже, что положение ухудшается с каждым годом. Закрываются магазины джазовых пластинок. Терпят бедствие фирмы и лэйблы, завязанные на выпуск джазовой продукции. Множество джаз-клубов Европы закрылось, другие с трудом держатся «на плаву». Музыканты, не занимающиеся преподаванием, игрой в неджазовых коллективах или другой связанной с музыкой работой, часто, чтобы прокормиться, вынуждены уходить от активной джазовой жизни и искать пристанище где-нибудь ещё. «Серьёзный» менеджмент чурается джаза: это для него невыгодная, но трудоёмкая работа. Действующие музыканты часто вынуждены сами организовывать себе концерты и турне на свой страх и риск. Мало у кого это получается хорошо и стабильно.

Особый разговор о джазовых фестивалях. На первый взгляд, они процветают, и их афиши украшают многие города с завидной регулярностью. И действительно, фестиваль — это мероприятие, которое выгодно всем: музыкантам, которые могут хорошо заработать и показать себя, напомнить о себе; городу, выполняющему свои культурные программы; публике, жаждущей развлечений; продюсерам, которым при удачном раскладе удаётся снять хороший куш; и наконец журналистам, которые могут за несколько дней фестиваля собрать массу материала на многие будущие публикации.

Однако, если вглядеться, картина оказывается не столь радужной. Коллектив, добившийся (с трудом!) выступления на фестивале, не будет туда приглашён снова в течение ряда лет. Сделавшие достойную программу специально для фестиваля, вложившие в неё много сил, музыканты затем могут далее просто «сосать лапу», имея слабые перспективы продолжения проекта. Город и спонсоры не всегда надёжны в своей поддержке фестивалей, и часто по их вине запланированные мероприятия находятся на грани срыва («Кому он нужен, этот джаз?»). Публика, идущая «на имена», бывает слишком часто разочарована, ибо не готова к слушанию — полностью или частично, ибо не знает джазового языка этих и других артистов, — отсюда фальшивое, искуственное общение музыкантов с «чужими» слушателями, показные аплодисменты ложно понимаемого престижа…

Мне кажется не слишком удачным название одного из московских фестивалей «Триумф джаза»: основатели его, похоже, выдали желаемое за действительное. Если отбросить чрезмерную пафосность этого слова, то в чисто оценочном, эстетическом смысле джаз 50-70 годов прошлого века стал, по моему убеждению, действительно триумфом, а лучше сказать — расцветом музыки, называемой джазом. Тогда он, американский джаз, кроме всего прочего, пустил глубокие корни в других странах, например во Франции, Польше… Именно в те далёкие уже годы были совершены прорывы в глубины и богатства эмоционального мира, при огромном разноцветьи индивидуальных и коллективных талантов людей джаза…

В Советском Союзе оглушительный интерес к такой музыке был продемонстрирован полвека назад, когда оркестры Эдди Рознера, Олега Лундстрема и другие стали впервые гастролировать по стране и когда дал свои эпохальные концерты в СССР биг-бэнд Бенни Гудмана (Benny Goodman). (Кстати, выступления О.Лундстрема в г. Хабаровске, на которые я, подросток, смог пробраться, были организованы на самом крупном открытом стадионе города, который оказался переполненным, а афишки концертов сбрасывались с маленьких самолётов, барражировавших над городом! Наверное, это можно бы было назвать триумфом…). На мой взгляд, триумфальный поезд, в том числе из России, давно ушёл, лучшие годы джаза, увы — позади, но… жизнь продолжается!