Привет! Вы находитесь на странице, полностью посвященной одной-единственной песне - "I WILL SURVIVE". Песня появилась после того, как в 1978 году Глория попала в тяжелейшую автокатастрофу и провела долгое время в больнице. Врачи сомневались в том, что она вернется на сцену. Именно тогда Глория впервые серьезно обратилась к Богу. Произошло чудо – певица не только выздоровела, но и ее песня-исповедание стала одним из величайших хитов всехнародов. I Will Survive была переведена более чем на 20 языков мира, в том числе и на арабский. В 1980-м за эту песню Глория Гейнор получает Грэмми в номинации «Лучшая диско-запись года». За прошедшие более чем 25 лет была множество раз перезаписана прежде всего самой Глорией Гейнор, а также другими исполнителями от Дитера Болена, Дайаны Росс и Ларисы Долиной до альтернативной группы Cake и рэпера Снуп Доги Дога. В 2000 году эксперты влиятельного музыкального канала VH1 поставили "I Will Survive" на первое место в списке лучших танцевальных песен ХХ столетия. Киноиндустрия продолжает помещать "I Will Survive" на звуковые трэки более пол-дюжины известных художественных картин, среди которых фильм "Men in Black II" (Мужчины в чёрном-2).

Стандартом по свингу, или как в России реформируют джазовое образование

04.09.2012

Редакции представляется, что в этом материале затронут жизненно важный вопрос, касающийся буквально каждого, кто связан с подготовкой джазовых музыкантов в России — не только преподавателей, но и молодых музыкантов, и их нынешних и будущих работодателей — тех, кто уже получил музыкальное образование в России или за её пределами. Мы приглашаем всех заинтересованных читателей к дискуссии, потому что речь идёт, в общем-то, о будущем джаза в России.

Роман Столяр, Новосибирск

Для начала — из личного опыта. Первый день работы в Новосибирском музыкальном колледже после зимних каникул. Предмет — теоретические основы джазовой импровизации, которые автор этого материала преподаёт на протяжении двадцати лет. В аудитории — первокурсники, уже проучившиеся на эстрадном отделении целый семестр.

Пытаюсь выяснить их слушательский опыт. Ни один не может назвать хотя бы пять джазовых пианистов или пять джазовых саксофонистов. Задаю логичный вопрос:

— Поднимите руки, кто слушает джаз?

Ни одной руки.

— А какую же вы музыку слушаете?

— Разную (неуверенные ответы с разных сторон).

— Я слушаю блюз, — говорит один из студентов.

— Тогда назовите десять блюзовых гитаристов.

Молчание.

Следующий вопрос: как вы думаете, что такое импровизация?

— Импровизация — это выражение собственных переживаний и эмоций на заданную тему!

— А что, в музыке обязательны эмоции и переживания?

— А как же (убеждённо) — музыка для этого и предназначена.

Пытаюсь рассказать, что в наше время такое в?дение назначения музыки было серьёзно пересмотрено, причём окончательную точку в этом вопросе поставил выдающийся композитор второй половины ХХ столетия…

— Джон ЛЕННОН! — радостно выпаливает один из студентов.

— Леннон? Выдающийся композитор?

— Да! Выдающийся!

— И чем же выдающийся?

— У него музыка така-а-а-ая мелодичная…

Другой студент неожиданно говорит:

— А я знаю выдающегося джазового гитариста — Джими Хендрикс!..

Ещё пару лет назад такую ситуацию трудно было представить. Безусловно, определённый процент нерадивых студентов на каждом курсе присутствует всегда, но с такой вопиющей тотальной безграмотностью первокурсников пришлось столкнуться впервые. И дело не в падении общего уровня поступающих на эстрадные отделения. Причина кроется в другом. Имя ей — Федеральный Государственный Образовательный Стандарт (ФГОС) третьего поколения. ДАЛЕЕ: масштабы бедствия, а также известные русские вопросы: кто виноват, что делать и куды бечь

«ФГОС? Что ещё за невиданный зверь?» — спросит непосвящённый в детали российской образовательной системы читатель. Поясню: ФГОС третьего поколения по специальности 070214 «Музыкальное искусство эстрады» был принят Министерством образования и науки РФ 13 июля 2010 года и является с 2011 года обязательным к выполнению всеми средними специальными образовательными учреждениями, в которых имеется данная специальность. Согласно этому стандарту, основная профессиональная образовательная программа (ОПОП — аббревиатура взята из текста стандарта) делится на две части: обязательную, составляющую 70% от общего количества часов, и вариативную, объём которой образовательное учреждение определяет самостоятельно из оставшегося количества часов. Набор обязательных общегуманитарных дисциплин, объём часов на которые не подлежит изменению, выглядит так: основы философии, история, психология общения, иностранный язык, физическая культура; кроме того, отдельным пунктом выделен предмет «безопасность жизнедеятельности». Для тех, кто поступает в училища и колледжи после девятого класса, обязательными также являются и школьные предметы — математика, география и иже с ними. Предусмотрен и набор обязательных дисциплин профессионального цикла, приоритет в которых, исходя из стандарта, отдан теоретическим дисциплинам общемузыкального свойства (музлитература, сольфеджио и т.д.). Специальные же практические дисциплины, составляющие основу профессиональной подготовки джазового музыканта, оказались чуть ли не в самом конце списка.

И вот теперь уместно вспомнить о соотношении обязательных (70%) и вариативных (30%) дисциплин, предусмотренных новым образовательным стандартом, а также то обстоятельство, что количество еженедельных аудиторных занятий незыблемо — 36 часов. И в те самые тридцать процентов от общего отведённого на аудиторные часы объёма занятий (то есть в 10,8 — десять целых восемь десятых! — часов в неделю) предлагается втиснуть столь необходимые для любого начинающего джазмена дисциплины: специальность, ансамбль, оркестровую практику, импровизацию, джем-сешн, а также теорию и историю джаза.

Уместить всё это в отведённые стандартами временные рамки никак не удаётся. Приходится чем-то жертвовать. Что и произошло на эстрадном отделении Новосибирского музыкального колледжа: стараясь сохранить по максимуму практические предметы, пришлось пожертвовать теоретическим — историей джазовых стилей. По буквам: студенты эстрадно-джазового отделения больше не начинают курс с изучения истории джаза. И тем самым нарушилась логика обучения: ведь прежде чем изучать джаз на практике, студенты должны получить представление хотя бы о том, как эта музыка звучит, какие этапы она прошла в ходе своего становления, чем характеризуется тот или иной джазовый стиль. Без этого представления о джазе, а также без определённого слухового опыта (который и обеспечивал в прежней программе предмет «история джазовых стилей») приступать к освоению теории и практики джазовой импровизации просто невозможно. Вот и получилось, что под давлением обстоятельств, которые оказалось не под силу изменить ни педагогам эстрадного отделения, ни дирекции колледжа, студенты оказались не готовыми к дальнейшему восприятию информации по их специальности. И Джими Хендрикс в их понимании — джазовый гитарист, поскольку никто не имел возможности внятно рассказать им хотя бы то, по каким признакам отличить джаз от не-джаза.

В адрес последних изменений в области не только джазового, но и музыкального образования вообще в России сыпется множество критики, в большинстве своём — обоснованной. Началось с того, что несколько лет назад все детские музыкальные школы перевели в разряд дополнительного образования, существенно сократив их бюджет и переложив заботу об этих учебных заведениях на плечи муниципальных властей, у которых не оказалось средств, чтобы адекватно их содержать и платить адекватную зарплату преподавателям. Куда уж там открывать новые джазовые отделения в ДМШ — тут бы с существующими уже специализациями свести концы с концами!

Вскоре практически все музыкальные учебные заведения вывели из-под юрисдикции министерства культуры и передали в ведение министерства образования. А поскольку чиновники Минобразования к такому повороту дел были явно не готовы, то оценивать работу музыкальных училищ и колледжей они стали точно так же, как оценивали работу общеобразовательных школ. Эта нелепица продолжается до сих пор: с 2011 года оценки по музыкальным дисциплинам в среднем специальном звене не фиксируются в зачётных книжках — вероятно, чиновники считают, что об уровне подготовки выпускника музыкального колледжа будут судить по баллам по истории или основам безопасности жизнедеятельности.

Количество разного рода аттестаций и проверок год от года растёт: так, по новым инициативам минобразования России вводится система анализа и оценки эффективности всех подразделений образовательных учреждений (включая самоотчёты, тесты, таблицы, диаграммы и т.п.), заимствованная из системы оценки эффективности производства и каким-то магическим образом адаптированная к учреждениям образования и культуры. На педагога падает дополнительная нагрузка — ведение бумажной работы; но за эту работу ему, похоже, никто доплачивать не собирается. Более того: складывается ощущение, что ведётся некая деятельность по уменьшению доходов преподавателей. К примеру, с этого года на эстрадных отделениях среднего специального звена вместо концертной практики введён предмет «исполнительская практика», и новые стандарты фактически провозглашают её самостоятельной работой. Другими словами — педагоги лишаются нагрузки по концертной практике и, соответственно, теряют часть зарплаты. Приходится держаться за любого студента: не секрет, что учебные заведения вынуждены снижать планку требований на вступительных и переводных экзаменах, дотягивая заслуженные двойки до незаслуженных троек — лишь бы сохранить нагрузку. А уменьшение количества обучающихся ни джазовым, ни любым другим отделениям не выгодно: узрят во всемогущем министерстве образования, что число студентов падает — и имеют полное право закрыть отделение. Так что пусть уж так, чем никак…

Мы в джазовом сообществе часто заводим разговоры о необходимости реформирования нашей системы обучения джазу, о её несоответствии музыкальным реалиям сегодняшнего дня. Приводим в пример американцев, сетуя: вот нам бы учить так, как они. Но давайте задумаемся: могло ли американское джазовое образование — даже с поправкой на то, что джаз в США небезосновательно считается (специальным решением Конгресса США, т.е. парламента!) национальным культурным достоянием — достигнуть нынешних высот, имея такие образовательные стандарты и такую степень контроля со стороны каких бы то ни было министерств и ведомств?

Да, существует и в Америке нормативный документ, на который ориентируются все музыкальные учебные заведения — Национальный стандарт музыкального образования; но объём его — всего девять строчек, каждая из которых описывает общие требования к учащимся, причём требования эти — исключительно по профессии.

Вот он, Национальный стандарт музыкального образования, по которому живёт и работает вся система музыкального образования Соединённых Штатов Америки — и государственные учебные заведения, и частные: короче, все, имеющие официальную аккредитацию от властей штата, в котором расположены. В соответствии с этим документом, музыкальное образование в США даёт следующие умения:

1. Пение, самостоятельно и совместно с другими, разнообразного музыкального репертуара. 2. Исполнение на инструментах, самостоятельно и совместно с другими, разнообразного музыкального репертуара. 3. Импровизация мелодий, вариаций и аккомпанемента. 4. Сочинение и аранжировка музыки в соответствии с определёнными методическими рекомендациями. 5. Чтение ноты и запись музыки нотами. 6. Слушание, анализ и словесное описание музыки. 7. Оценка музыки и её исполнения. 8. Понимание отношений между музыкой, другими видами искусства и дисциплинами вне исполнительских искусств. 9. Понимание музыки в её отношениях с историей и культурой.

Эти девять пунктов каждый американский колледж или университет использует в своих учебных программах как отправные точки, насыщая их в каждом случае своей особой конкретикой — что и сделало возможным возникновение таких непохожих друг на друга систем обучению джазу, как, например, колледж Бёркли и джазовое отделение Консерватории Новой Англии, или как Университет Новой Школы и Школа Джейми Эберсолда.

В России же один ФГОС для эстрадных отделений колледжей и училищ занимает пятьдесят восемь страниц. В нём прописано всё и вся, и возможность отклонения от этого документа хоть и декларируется на бумаге (вариативной частью — теми самыми 30 процентами времени — учебное заведение может располагать самостоятельно), но неосуществима на практике — ибо, как гласит относительно свежая русская пословица, нельзя впихнуть невпихуемое.

Стоит ли ожидать в скором времени появления оригинальных авторских программ обучения джазу на российской почве? Даже если такие и возникнут, то практическое применение они найдут где угодно, только не в стенах российских образовательных учреждений — поскольку поле для эксперимента, предусмотренное в федеральном стандарте, оказывается равным нулю. Равно как и нулю будет равно желание самих педагогов, обременённых бесконечными отчётами о своей работе и лавированием с целью сохранения нагрузки, создавать такие программы.

Вероятно, предвидя такую ситуацию, ещё одно российское министерство — здравоохранения — с этого года вменило в обязанность всем педагогическим кадрам регулярно проходить освидетельствование у психиатра и нарколога. При такой жизни — пригодится.